Индюк
Индюк решил, что важен он и большего, чем скотный двор достоин.
И значит должен непременно посетить хозяйский дом,
А в нём столовую, гостиную и прочие покои.
Вот так решив, он в дом войти однажды попытался,
Но сразу же метлою выгнан был!
Тогда казалось всем, что пыл его остыл,
Но нет, он возмущен сей ситуацией остался.
Стоял у входа в дом, кулдыкал, багровел, тряс носом, топотал,
И, перья распуша, нахохлившись, ещё крупнее стал.
Не дал себя, как Кур или Гусей, в сарай загнать,
Отчаянно пыхтел и, в довершенье, начал всех кусать!
По индюшачьи нес : «Позор! Долой! Доколи?!
Отменим геноцид! Свободы всем! Перемещений! Воли!
Я требую - без притеснений пусть меня запустят в дом!
Пусть место лучшее в том доме предоставят!
А если не хотят, пусть сами дом оставят!
Мы, Индюки, в том доме распрекрасно заживём!
Так продолжалось день, потом другой
И следующий день - до самой поздней ночи.
Индюк крикливым стал, совсем дурной,
Утихомирить не было уже ни сил, ни времени, ни мочи.
Так вот, на пятый день сбылась его мечта: Индюк в покоях дома всё же появился.
И как хотел, на самом видном месте водрузился.
Но правда, птичья суть его была уже не та -
Так изменилось качество, а так же внешний вид намного изменился.
Никто б в нём не признал «глашатая»: ни скотный двор, ни люди.
Сказать вам почему?
А потому, что был Индюк на блюде!
С картошкою вокруг он жареный лежал,
В румяной корочке светильник отражал.
Но аппетитным был Индюк не долго - только час. Сожрали бедного!
Остался лишь каркас!
Пусть птицей важною ты чтишь себя, собрат,
Умнее будь - не разевай по глупости свой рот,
А то, не слушая, зажарят и съедят.
Знай каждый свой шесток!…
Вот так то вот!